Сидим в инсте на очередном семинаре по ядерной физике. У доски один кент разгибает элементарный интеграл школьного курса, жутко тупит с арифметикой. Вся аудитория запарилась, включая препода. Тут из группы один ему басявым шепотом подсказывает: «одна вторая!» тот что у доски-преподу: «Одна вторая!»

Препод: Сам додумался, или те подсказали? Из группы тотже шепот: «Сам!...»

У дочери приятеля сотовый вместо обычного рингтона при входящем звонке стихи читает, то Блока, то Пушкина, то Байрона, причем ее же голосом. Телефон звонит, она его слушает, но на звонок отвечать не спешит. Приятель просто в восторге: дочка образованная, культурная растет, поэзию любит. Выяснилось: чтобы легче учить, заданные по литературе стихи, она их на телефон надиктовывает, и при входящем звонке не спешит брать трубку. Так за вечер, не напрягаясь и запоминает.

Мы заочники. Сидим на паре сопромата. Препод:

— Балки крепятся тремя видами: шарнирное, полушарнирное и статичное, так сказать, «жёсткое защемление».

Студент (работает на шахте):

— У нас был случай. У мужика в бане спёрли трусы, пришлось надевать джинсы на голое тело. Защемил молнией половой орган аж до крови! Вот это было жёсткое защемление, а у вас так, баловство какое-то...

Однажды в ресторанчике в штатах познакомился с Питером — отличный паренек из Голландии, иногда болтали с ним, и потихоньку стал учить его русским выражениям, в основном нецензурным, за пару месяцев он уже прилично освоился и выдавал хорошие конструкции так, что по его уходу те, кто не в курсе, шепотом переспрашивали, не русский ли он.

Короче на пике его совершенства, мне захотелось подучить голландский — мало ли, вдруг пригодится. Для начала спросил нейтральное «добрый вечер», оказалось «хуэнахт», воспоизвел вслух, и Питер очень удивился, что чисто сказал, без акцента. Вышел, проржался, вернулся, объяснил, как это на великий и могучий переводится.


Подробнее...

В академическом институте, где я работал патентоведом, кроме академиков были и вполне себе простые рабочие. С одним из них, столяром дядей Колей по прозвищу Танкист, я как-то сидел за одним столиком во время обеда в нашей институтской столовой. На дворе был горбачевский полусухой закон и разговор шел понятно о чем.

— Академик Баранов, — рассказывал дядя Коля, — новую мебель купил, попросил меня собрать. Я собрал. Хозяин расплатился как положено, а потом спрашивает: «Николай Сидорович, Вам что налить? Французский коньяк, шведскую водку «Абсолют», или спирт?». Я думал, думал, а потом говорю: — Эх, наливайте спирт!


Подробнее...

Мой латвийский племяш подрос и осенью 2012 был зачислен в московский РУДН (бывший им. Лумумбы).

— Как устроился? — спрашивает его по телефону бабушка.

— Трое нас в четырехместной комнате, — отвечает внучек.

— Ну, неплохо... А кто соседи?

— Кениец и эфиоп. Почему-то так поселили, бабушка...

Так в нашем всеобщем недоумении и прошел год. А потом мы все же сообща вычислили логику расселявшей стороны.

Дело в том, что наш герой принципиально не брал латвийское гражданство. И паспорт у него соответствующий. И в анкетах написано так же — «негражданин Латвии».

Так вот, не видя студента в лицо, но прочитав в бумагах сокращенное «негр. Латвии», сотрудники «Лумумбы» поступили, по их мнению, единственно верно...

Профессор одного столичного­ ВУЗа, молодой, но уже заслуживши­й репутацию въедливого­ и принципиал­ьного препода, накануне экзамена сказал заочникам.

— Господа так называемые­ студенты! В субботу экзамена не будет, он переноситс­я на следующую неделю.

— Это ещё почему? — обиженно замычали те, кто готовился. Те, кто не готовился,­ понятно, станцевали­ джигу, и сделали в кармане фигу, чтоб не сглазить.

— Потому что в субботу состоится акция протеста, митинг оппозиции,­ на котором я, как гражданин и прогрессив­но мыслящий человек, не могу не присутство­вать.


Подробнее...